April Journal

20 Сентябрь 2019, Пятница
Russian English French German Italian

«У всякой эпохи свои задачи, и их решение обеспечивает прогресс человечества»

Г. Гейне

Вменил Он (число) 17 более всего остального

4653762

• Число 17 в доме-мечети Пророка Мухаммада

• Почему в Первохраме — первой мечети, построенной Нуем (Ноем) на горе Джуди (Арарат), было 17 дверей

• Почему мусульманин во время пятикратных обязательных молитв должен делать 17 ежедневных рак'атов — коленопреклонений?

Если христианскую теологию и художественное творчество соблазняла сама мысль об образе человека, то искусству и архитектуре мусульман зримо менее всего присущ антропологический соблазн. Строгая монотеистическая позиция ислама не позволяла искушать себя чем-либо иным, кроме божественного Образа. Соблазн всегда чреват переходом к культу, идолопоклонству. Быть может, имеет смысл возвратиться к более нейтральному понятию ностальгия, с тем чтобы передать заметную невооружённым глазом заинтересованность художественным образом человека. Однако ностальгия по образу человека в архитектуре исламского мира таилась во внутренних приёмах построения архитектурных форм, так просто, на первый взгляд её не обнаружишь. Архитектура в исламских и мусульманских регионах не имеет явных отсылок к образу человека. Только специальные усилия позволяют увидеть это.

Для нас несомненным остаётся одно: антропологизм художественного вкуса мусульман в архитектуре проявлялся в двух направлениях. Первое — это числовое измерение внутреннего пространства многоколонных мечетей. Второе — это преобразование архитектурных форм в редуцированный (от лат. reductio — возвращение, отодвигание назад — Ред.) образ человека. Что же объединяет два названных направления актуализации образа человека?

На наш взгляд, объединяющим началом является метаантропологический (мета — сверх, над) горизонт сознания мусульман, не позволяющий перейти к символической передаче образа человека в сакральном пространстве мечети. В архитектуре исламского мира проблема человека только ставится, актуализируется, но не разрешается, то есть не репрезентируется. Это только постановка задачи, но не её разрешение. По этой причине постановка задачи оказывается в сфере не возможного, а виртуального, где важнее оказываются различия, а не уподобления. И потому на первый план выдвигается образ другой, прямо не связанный с образом человека, но при определённой процедуре метафорического мышления указывающий на пророческие и литургические коннотации (дополнения, сопуствования — Ред.) этого образа. Следовательно, речь пойдёт о воздействии образа Пророка Мухаммада на визуальную антропологию в культуре ислама и, в частности, на оформление интерьера мечети.

Логичнее всего начать наш рассказ прямо с фигуры Пророка Мухаммада и отстроенной им мечети в Медине. Построена она была Мухаммадом после его исхода из Мекки в Медину, служила ему домом и одновременно местом сбора приверженцев новой веры. Использование дворового пространства в литургических целях позволяет исследователям считать его прообразом будущей мечети.

Дом-мечеть представлял собой открытый двор (сахн) с затенённой частью (зулла) на северной стороне, что обозначало направление в сторону Иерусалима. Следовательно, поначалу первые мусульмане в своих молитвах ориентировались на Иерусалим. После ссоры с иудеями ориентация была изменена на Мекку и, соответственно, затенённая постройка была возведена на южной стороне. Особый интерес, однако, для нас представляет первая конструкция затенённой части. Она была проста: на пальмовых колоннах в два ряда покоилось плоское перекрытие из пальмовых листьев. Обратим внимание на количество колонн — их было по 17 в каждом ряду. Как показало дальнейшее развитие архитектуры мечети, это число стало для неё "парольным", что лишний раз подтверждает значимость дома Мухаммада в деле организации внутреннего пространства классической многоколонной мечети.

Известно, что мечеть Пророка в Медине начала расширяться сразу после его смерти первыми халифами ('Умаром и 'Усманом). Одна из очередных реконструкций была проведена во второй половине VIII века аббасидким халифом ал-Махди (775—785). Несколько ранних авторов указывают на то, что количество колонн зуллы (затенённого пространства мечети), соответствующее одному ряду вдоль стены киблы (стена, обращённая к Мекке), равнялось 17, в целом их было 68, распределённых на четыре ряда, то есть по 17 в каждом ряду. Числовая константа, принятая халифом ал-Махди, перешла от предшествующей перестройки омейадского халифа ал-Валида (707—708).

Установление данной числовой константы в мечети Пророка не могло оказаться случайностью, что подтверждает строительная практика аббасидского халифа ал-Мансура — основателя Багдада (754). Реконструированная Херцфельдом багдадская мечеть ал-Мансура позволяет судить уже о модульном значении числа 17 при строительстве мечетей: каждый из трёх параллельных стене киблы рядов насчитывает по 17 колонн.

Модульное значение числа 17 хорошо подтверждает и знаменитый михраб VIII века из мечети ал-Хасаки, хранившийся в багдадском музее. Тимпан арки михраба оформлен в виде раскрытой морской раковины, насчитывающей 17 рядов каннелюр — вертикальных желобов.

Появление числовой константы 17 в мединской мечети Пророка, основной мечети столицы Аббасидов, и в оформлении формально-смысловой доминанты мечети — михраба — с неизбежность наводит на мысль о том, что количественный аспект этого числового обозначения должен соответствовать вполне определённому качественному наполнению. Ведь каждое конкретное число, выбранное в качестве модуля, является эксплицитным (явным, открытым — Ред.) обозначением общепринятой в культуре меры. Модульная величина — это не просто числовое обозначение, но, прежде всего, избранная мера исчисления и качественное состояние того или иного объекта.

Храмовое строительство мусульман, последовавшее на всём пространстве осваиваемых земель, убедительно подтверждает сказанное. Более всего обращает на себя внимание особая выделенность числа 17 при закреплении плана моленного помещения, оформлении михраба и околомихрабного пространства.

Существует и ещё один, не столь заметный, но не менее важный, нежели предыдущие, архитектурный приём, используемый для намеренной манифестации числовой константы 17. В трёх важнейших из ранних мечетей Каира — мечети 'Амра после перестройки в 827 году Ибн Тахиром, мечети Ибн Тулуна и мечети ал-Азхар — на стенах киблы количество окон соответствовало модульному числу 17.

В попытке установления первоистоков мечети кроме собственно архитектурных данных не менее важными могут оказаться и легендарные сведения. Согласно преданию, первая мечеть (Первохрам) была построена пророком Ноем на горе Джуди, где остановился его ковчег: "И утвердился он на Джуди", — говорится в Коране (11:46, а также в связи с плывущим ковчегом: 54:13-15, 69:11-12). Из дерева ковчега Ной выстроил мечеть, в которой было 17 дверей. В ветхозаветном описании говорится, что Ной после обретения земли построил жертвенник для Бога (Бытие, 8:20). Можно сделать осторожное предположение о том, что строительство ковчега Ноя, последующий потоп и строительство Протохрама — всё это на самом деле и в том числе было проритуальными действиями по спасению будущего Храма, очищению земли как места Храма и конечному возведению его праформы. По преданию, потоп был наслан на людей за порчу их нравов, их идолопоклонство. Поэтому требовалось восстановление порядка и меры Бытия, то есть необходимых и насущных условий для появления будущего Храма.

Всё сказанное полезно рассмотреть и ещё в одном аспекте. В посткоранической литературе указывается на то, что ковчег Ноя был построен из дерева, росток которого ангел Джабраил низвёл из Рая. Следовательно, первая мечеть, или Первохрам, был воздвигнут из райского дерева, а многочисленные райские коннотации образа Храма и роль растительного орнамента в его убранстве дополняются ещё одним обоснованием тому.

Упомянутое выше и дополнительное к тексту Корана сведение о возведении Ноем Первохрама из досок ковчега важно и тем, что в нём даётся одна и единственная характеристика облика мечети. И ею оказывается характеристика числовая. Число 17 остаётся наиболее существенным иконографическим и семантическим (смысловым — Ред.) признаком Первохрама. Важно также помнить, что именно с этого момента — момента основания Первохрама — мы можем говорить о наступлении исторического времени возникновения квазиистории (квази- от лат. quasi — как будто, будто бы — Ред.) всей авраамической традиции (Авраам (в Коране Ибрахим) — персонаж Старого и Нового заветов и Корана, первый проповедник единобожия — Ред.), в то время как допотопный период — это время доисторического существования человека. Другими словами, возведение Первохрама и начало истории человеческой цивилизации связываются с числом 17.

Даже перечисленные выше примеры из строительной практики свидетельствуют об особой выделенности числа 17 в омейадское и особенно в аббасидское время. Однако эти же примеры говорят и о следующем. Во-первых, число 17 появляется исключительно при оформлении горизонтально-вертикальной структуры интерьера мечети, её внутреннего, потаённого пространства. Во-вторых, число 17 как закреплённая в архитектуре реалия находится в тесном сопряжении с иными, выходящими за пределы собственно архитектурного строительства реалиями религиозного сознания (например, образ Рая).

Иранский поэт XII века Фаридаддин 'Аттар в поэме "Хусрав-наме" пишет о Пророке Мухаммаде следующее:

Поскольку он является повелителем Вселенной.

Мельчайшая часть его (естества) больше двух миров.

Когда 17 (чёрных) кос состоялись в этом благолепии,

Оба мира вместились в его воображение.

Когда 17 кос его простёрли тень,

Восславили его восемнадцать тысяч (созвездий) Вселенной.

Когда свет 17 кос его окатил волной (мир),

Возникли 17 обязательных молитв мужчин и женщин.

Всевышний знал о том (числе) 17 изначала,

Вменил Он (число) 17 более всего остального.

Приведённый отрывок из поэмы Фаридаддина 'Аттара позволяет оценить значение числа 17 в целом и в контексте архитектурной образности с совершенно новых позиций.

Прежде всего заметим, что число 17 в нумерологической таксономии теологии ислама является избранной константой в силу его прямого отношения к числу обязательных (фазр) ежедневных молитв мусульман. Количество пятикратных обязательных молитв распределяется следующим образом: утренняя — 2, полуденная — 4, послеполуденная — 4, вечерняя — 3, полуночная — 4, что в целом составляет 17 ежедневных рак'атов (коленопреклонений).

Кроме того, мы можем уверенно говорить о сакральности числа 17 в мусульманской культовой практике и о несомненной семантической связи этого числового обозначения с образом Пророка. Вспомним о наличии 17 жемчужин в интерьере Куббат ас-Сахры (Куббат ас-Сахра (Купол скалы) — купольный реликварий в Иерусалиме, одна из главных святынь ислама. Построена над реликвией ислама — скалой, с которой мусульманская традиция связывает ночное вознесение Пророка Мухаммада на небеса.), ведь реликварий был возведён не просто над скалой, но и в честь вознесения Пророка с этой скалы. Более того, согласно Фаридаддину 'Аттару, число 17 обладает несомненными космогоническими функциями, поскольку Всевышний знал о числе 17 "изначала" (миданист аз пиш). Число 17 стоит не только у начала мироздания. Это число Пророка Мухаммада, происходящего из племени курайш, насчитывающего 17 родов.

Следовательно, мы можем говорить об антропоцентрическом и пророческом измерении числа 17 и, что немаловажно, — о порождающей функции этого числового обозначения. Антропоцентрическое и пророческое измерение числовой константы, дополняемые её молитвенными функциями, позволяют судить о важнейшем онтологическом (от греч. on (ontos) — сущий, logos — учение — Ред.) значении числа 17 в нумерологической классификации культуры ислама.

Надо думать, что происхождение числа 17, его антропометрическое и молитвенное измерения не ограничиваются пределами ислама. Кроме доминанты троичности в христианстве в целом, к этому предположению нас склоняют следующие дополнительные сообщения. Число 17 в христианской традиции обладает несомненными креативными (созидательными) функциями и связано с такими пресонами, как Богородица, божий человек Алексий. В свою очередь 17 свечей Гроба Господня входили в число реликвий, привезённых на Русь из Иерусалима.

Итак, мы можем быть уверены в том, что нумерологическая ценность числа 17 вполне осознавалась в христианской теологии, литургии и экзегетике. В исламе, и особенно в архитектуре мечети, эта числовая константа получила своё предельное выражение, что и свидетельствует об особой выделенности его творческой и творящей значимости.

Божественное бытие ислама было начато воздвижением Престола ('арш), после чего последовало творение 18 тысяч созвездий, которые восславили 17 простерших тень кос Мухаммада. Согласно мусульманскому преданию, после сотворения 18.000 созвездий в каждом из них были установлены по 18.000 колонн (рукн), на каждом возведено по 18.000 мерлонов (кунгура), а на каждом мерлоне подвешено по 18.000 светильников (кандил). Числом 18.000 исчисляется и то количество имён, которым был научен Адам. Эти имена были проявлением, манифестацией имён Истины.

Столь заметное обращение к архитектурным образам при описании акта Творения оказывается теснейшим образом связано как с числовой образностью вообще, так и с числом 17. Само описание акта Творения в мусульманском предании, включая в себя архитектурную и числовую образность, выводит число 17 в качестве важнейшей космогонической константы. Порождающие, а потому и универсальные космические качества числа 17 заметно отличаются в этом смысле от всех других коранических и внекоранических числовых обозначений. Например, упомянутое в Коране число 19 (74:30) связывается только с адом — числом ангелов ада и, соответственно, количеством адских мучений. Наиболее распространённые в культуре числовые обозначения (2, 3, 4, 5, 7, 8, 9, 12, 28) связаны со строго определёнными сферами их образного соотнесения. Скажем, числа 2, 4, 8 корреспондируют с представлениями о Рае.

Единственное исключение составляет единица (1). Порождающие функции числа 17 следует непременно отличать от креативных функций единицы — образа Единого творца, истока качественного и количественно образа Бытия. Но одно то, что именно число 17 становится числом Пророка и модульной, обязательной величиной для отправления молитвы, говорит о его особой выделенности из всего нумерологического ряда.

Таким образом, мы можем сделать вывод: структура мечети по своему существу является пластическим аналогом молитвенного образа (намаз-е фарз), тая в себе имя и числовое измерение Пророка Мухаммада. Число 17 обозначает красоту. Мечеть и есть пластически сформулированный образ молитвы, а молящийся пребывает не просто в моленном пространстве мечети, но внутри самого прекрасного архитектурного образа молитвы.

Наш разговор о значении пространственно-временного единства мечети был бы неполон без его продолжения по отношению к судьбе мечети в ХХ веке. Нельзя думать, что проблема мечети заканчивается с концом традиционной архитектуры. Говорить об этом приходится, поскольку начиная с 10-х годов ХХ века во всём мире начался новый этап строительства мечетей. Примечательно и следующее обстоятельство: в возведении современных мечетей принимали и продолжают принимать участие лучшие западные архитекторы нашего времени (в их числе, например, Гропиус, Корбюзье, Кан и целый ряд ведущих архитекторов Парижа, Лондона). Но об этом — в одном из следующих номеров "ТМ".

Источник

Последние публикации

Генетический диск из Колумбии

Генетический диск из Колумбии Это один из самых загадочных артефактов в мире. Диаметр каменного круга, найденного на территории Колумбии и названного генетическим диском, - 27 сантиметров, вес...
подробности

Дочерь Будды и Урусвати

Дочерь Будды и Урусвати 1. Матерь Мира и Урусвати В ряде Бесед Е.И.Рерих с Учителем за период записей с 1920-х до середины 1930-х годов встречаются фразы, указывающие на...
подробности

Форма входа

Подписка "История"

Яндекс.Метрика